alt   День памяти. 5 лет назад от нас ушел Кирилл Алексеевич ДОРОНИН.
Время неумолимо, вместе с ним уходят из жизни очевидцы славных событий советского отечественного футбола. Сегодня расскажем о Кирилле Доронине - человеке, служивший футболу верой и правдой всю свою жизнь – от начала до конца.

  Великим футболистом, как сам скромно заверял Кирилл Алексеевич, он не был. За исключением, может быть, 1960 года, когда в составе знаменитого «Торпедо» стал чемпионом и обладателем Кубка СССР. Скорее всего запомнился Кирилл Доронин любителям футбола как арбитр всесоюзной категории.
  Человеком был необыкновенно доброжелательным, общительным, с большим чувством юмора. Его можно было смело назвать интересным собеседником, Кирилл Доронин был занимательным рассказчиком, знавший массу футбольных историй и баек.
  Кирилл - коренной москвич, как и все мальчишки гонял в послевоенное время мяч во дворе. Бывало играли по пять – семь часов в день. Когда он пришел в Сокольники, на стадион ЦСКА, записываться в футбольную школу, то кое-какие навыки уже имел. Тренер Иван Павлович Пономарев сразу включил его в группу ребят годом старше. Там же были Гена Гусаров, с которым Доронин потом вместе играл в «Торпедо», и Женя Александров, будущий знаменитый хоккеист. Тогда было только две тренировки в неделю, и поэтому ждали их с особым нетерпением.
  Одна из старейших футбольных отечественных школ, ФШМ, образовалась поздней осенью 1954 года. А уже в следующем году был проведен первый чемпионат страны. В то время таких школ было всего шесть: по одной в Москве, Киеве, Минске, Тбилиси и две в Ленинграде. Победили москвичи, но дело не в этом. Сколько же талантливых футболистов вышли потом в люди, играли за сборную страны! В Тбилиси это Яманидзе и Чохели, в Киеве – Лобановский и Базилевич и так далее. А какие тренеры тогда работали там! Достаточно назвать Константина Бескова, Виктора Маслова, Анатолия Акимова. И первым, собственно, создание того знаменитого «Торпедо» 1960 года начал именно Бесков. Правда, пришел он в команду на очень короткое время. Там уже были Иванов со Стрельцовым, а он пригласил из горьковского «Торпедо» Метревели. Бесков решил омолодить команду, создать что-то новое и уже начал это делать. На смену ему пришел свой, старый торпедовец Виктор Александрович Маслов, который на тот момент, в 1955 году, был старшим тренером ФШМ и... продолжил начатое Бесковым. Идя в «Торпедо», Маслов взял с собой многих игроков школы: Шустикова, Поликанова, Маношина, Сергеева, Савушкина, Денисова и Доронина. В команде были Иванов со Стрельцовым, Метревели, Воронин, Медакин, Островский из рижской «Даугавы». Вот эта вся молодая поросль и заиграла в 1960 году. Ах, какая была команда! Средний возраст игроков – 21–23 года, глубина таланта большинства неисчерпаема, каждый был индивидуален, а все вместе дополняли друг друга, были единым целым.
  В 1961 году Бесков принял ЦСКА и позвал Доронина с собой. В то время в Москве было плохо с жильем, и многие игроки «Торпедо» перешли в другие команды именно по этой причине – улучшить свои жилищные условия. Бесков пришел в ЦСКА после Всеволода Боброва. К сожалению, у Кирилла Доронина в ЦСКА не очень получалось, конкуренция была просто сумасшедшая. И когда Виктор Маслов принял ростовский СКА, он туда пригласил и хорошо знакомого Кирилла Доронина. В то время в СКА выступали такие личности как Понедельник, Копаев, Матвеев, Шикунов, Чертков. Команда была очень хорошая, дружная. Один только Виктор Понедельник держался как-то особняком. Но это и понятно: он был старше нас, опытнее, уже имел звание заслуженного мастера спорта, выступал за первую сборную СССР.
  После ростовского СКА попал в луганскую «Зарю». Это был 1965 год. Тогда ее только что принял Константин Иванович Бесков и по старой памяти пригласил Доронина. Однако согласился на приглашение 27-летний футболист еще и потому, что мог получить образование. В Луганске был пединститут. До этого Кирилл учился несколько лет в инфизкульте, но из года в год вынужден был брать академотпуск. Совмещение учебы с игрой давалось нелегко.
1967 год. Заря в дебютном матче со Спартаком.1967 год. Заря в дебютном матче со Спартаком.
  В сезоне 1965 года луганская «Заря» играла во второй группе класса «А», сравни - первой лиги. Первый круг луганчане прошли без поражений и занимали первое место, однако во втором сдали позиции и оказались за чертой призеров. В следующем году Бесков ушел в «Локомотив» и вновь позвал Доронина с собой, но он отказался. Закончился учебный год, началась сессия, и не хотелось вновь прерывать учебу. На смену Константину Ивановичу пришел Евгений Иванович Горянский, и «Заря» в 1966 году на базе, заложенной Бесковым, вышла в высшую лигу. В Луганске Кирилл Доронин пробыл до 1968 года. За три проведенных сезона в Луганске провел 92 матча и забил 14 мячей. Помог «Заре» войти в высшую лигу и укрепиться в ней. Выступал на позиции левого полусреднего.
1967 год. Матч Заря - Спартак завершен. Поле покидают слева направо Лебедь, Доронин, А.Журавлев, Галустов.1967 год. Матч Заря - Спартак завершен. Поле покидают слева направо Лебедь, Доронин, А.Журавлев, Галустов.
  Начальником команды в то время был Николай Степанович Кузнецов. Это он в свое время увез Островского из «Торпедо» в киевское «Динамо». И вот неожиданно в 1969 году он принимает команду «Политотдел» из Ташкента. В то время уже редко Кирилл Доронин проходил в основной состав, да и возраст начинал сказываться, и после недолгих раздумий принял приглашение. Вот так Доронин оказался на полтора года в «Политотделе». Команда «Политотдел» принадлежала одному из местных колхозов, председателем которого был кореец, дважды Герой Социалистического Труда Хван Иван Тимофеевич. Условия были хорошие, да и создана она была не столько ради достижения каких-то высоких результатов, сколько из престижных соображений. На этом, собственно, игровая карьера Кирилла Доронина закончилась.
  После возвращения в Москву, стал выступать за команду ветеранов. Где только не побывал Кирилл Доронин с командой ветеранов? И в Хабаровске, и во Владивостоке, и в Биробиджане были, в Кишиневе, и так далее, и тому подобное. Стоит сейчас ткнуть пальцем в любое место на карте – и почти наверняка окажется, что там была команда ветеранов, где выступал Кирилл Доронин.
  Арбитром Кирилл Доронин стал во многом благодаря случаю. Вспоминает Кирилл Алексеевич: «Жарков Виктор Иванович, судья всесоюзной и международной категории, в то время уже собиравшийся заканчивать с арбитражем уговаривал меня несколько лет, а я все время отнекивался, некогда было, потому что ездил постоянно с ветеранами. И вот как-то звонит он в девять утра и говорит: «Через час встречаемся на таком-то стадионе. И без разговоров, будешь судить матч». Я отвечаю: «Но у меня нет ни свистка, ни формы». «Спортивный костюм есть?» – спрашивает Виктор Иванович.Судья всесоюзной категории СССР Кирилл Алексеевич Доронин.«Есть», – отвечаю. «Давай, бери спортивный костюм, а свисток я тебе привезу». В тот раз я отсудил маленьких мальчишек, по двадцать минут тайм они играли. Получается, он меня в арбитры чуть ли не силком привел. Первое время я тяжело входил в это дело, тем более что и за ветеранов продолжал выступать – и интересно было, и все-таки заработок приличный. Ну, а потом потихоньку вошел во вкус и стал продвигаться. Начинал, понятно, с первого дивизиона, и только в 1980 году меня впервые рекомендовали на высшую лигу. Первой моей игрой в классе сильнейших был матч «Шахтер» – «Динамо» (Минск). После этого за ветеранов играл только в том случае, если игры не совпадали с арбитражем. Деньги тогда за судейство платили смешные. Сначала главный арбитр получал за матч 17 рублей 50 копеек, а помощники – по 10 рублей. Потом ставку повысили: судья в поле 50 рублей, на линии – 17 рублей 50 копеек». Довольно часто судил Кирилл Доронин украинские команды, причем несколько раз почему-то пару «Днепр» – «Металлист». Трижды входил в десятку лучших арбитров страны, судил финал Спартакиады народов СССР между РСФСР и Литвой, а также финал Кубка СССР – «Шахтер» и «Металлист».
  Удалось Кириллу Доронину немножко поработать и тренером. В 1973 году 36-летний Доронин начал тренерскую карьеру в юношеских командах спортивного клуба «Медик», затем перешел в «Станколинию». Затем был помощником у Константина Ивановича Бескова в «Асмарале». В последние годы Кирилл Доронин тяжело болел – у него был рак горла… 4 мая 2012 года на 75-м году жизни после тяжелой и продолжительной болезни Кирилл Алексеевич Доронин скончался.Кирилл Доронин
-справка-
Доронин Кирилл Алексеевич.

  Родился 25 марта 1938 года, Москва – умер 4 мая 2012 года, Москва. Мастер спорта СССР (1960). Нападающий. Рост 171 см, вес 70 кг. Воспитанник школ ЦСКА и ФШМ (Москва). Чемпион СССР 1960 года. Обладатель Кубка СССР 1960 года. Победитель второй группы класса «А» 1966 года. В составе луганской «Зари» выступал с 1965 по 1967 год, сыграл в её составе 92 матча и забил 14 мячей. Выступал в командах «Крылья Советов» Куйбышев (1957–1958), «Торпедо» Москва (1959–1960), ЦСКА (1961–1962), СКА Ростов (1963–1964), «Политотдел» Ташкентская область (1968-1969), «Спартак» Кострома (1969). В чемпионатах СССР сыграл 128 матчей, забил 18 мячей. Тренерская карьера: тренер «Асмарал» Москва (1990–1991), клубных юношеских команд СК «Медик» (1973–1976), «Станколиния» (1977–1979). Главный тренер женской команды «Локомотив» Москва (1993). Судья всесоюзной категории СССР. Судить начал с 1973 года. Обслуживал матчи высшей лиги с 1980 по 1987 год (86 матчей). В списке лучших арбитров сезона (1982-1983, 1985). Награжден памятной серебряной медалью за судейство более 80 матчей чемпионатов СССР. Долгое время был инспектором матчей Премьер-лиги России. Капитан команды ветеранов Москвы (1994–2005).

В одном из последних интервью Кирилл Алексеевич Доронин поделился своими впечатлениями о великих людях, с которыми его связала жизнь.
О Бескове

  С Константином Ивановичем меня связывали долгие годы дружбы. Познакомились мы с ним году, кажется, в 1952-м или 1953-м в Малаховке. Там были дачи сотрудников газеты «Известия», и он приезжал со своим другом Мишей Ефимовым, сыном знаменитого карикатуриста Бориса Ефимова. Вот с тех пор мы с Бесковым общались часто, в том числе и вне футбола. Много раз ходили в Сандуновские бани: он, Володя Федотов и я. После парилки по рюмочке пропускали, не без этого, и разговаривали по душам. Константин Иванович, как вы знаете, был немногословен, а о современном футболе вообще говорил мало, больше жил воспоминаниями. Оживлялся лишь тогда, когда заходил разговор о тактике игры, стиле и методах работы тренеров, но суждения высказывал осторожно, не спешил с выводами. Помню, однажды я сказал ему: «Константин Иванович, смотрите, как Толя Бышовец хорошо в «Зените» работает». А он вроде насторожился как-то и говорит: «Ну, подожди, подожди, это надо еще временем проверить». Очень тепло он всегда отзывался об Андрее Петровиче Старостине. Между ними были действительно искренние дружеские отношения, чего не скажешь о Николае Петровиче, с которым они скорее были антиподами, а Андрей Петрович являлся между ними этаким буфером. И, когда Андрея Петровича не стало, тут же у Бескова с Николаем Петровичем стали возникать трения, и вскоре Константина Ивановича в «Спартаке» не стало. Об отношении Бескова к футболу, его честности и порядочности, я бы даже сказал щепетильности в этих вопросах, свидетельствует такой случай. Я должен был судить матч между ЦСКА и «Спартаком». Армейцев тренировал Юрий Андреевич Морозов, и помогал ему Володя Федотов, а спартаковцев – Константин Иванович. И честно признаюсь, закралось во мне сомнение, удастся ли отсудить не столько честно, об этом и речи быть не могло, а объективно. Не помешают ли этому мои дружеские отношения с Бесковым и Федотовым? С этими сомнениями и пришел за неделю до игры к Константину Ивановичу домой. И знаете, что он мне ответил? «Если сомневаешься в себе – откажись», – вот какое понимание было. А ведь тогда они с «Днепром» первое-второе места делили, и другой бы тренер сказал: «Ну, ты там постарайся помочь, где-то, чего-то свистни лишний разок в нашу пользу», – а он вот как: «тогда откажись».
О Стрельцове
  Со Стрельцовым я, к моему великому сожалению, близко сошелся и общался только в команде ветеранов. Эдик был очень скромный и немногословный человек. А то, что про него иногда пишут и говорят, даже по сей день, мол, он такой-сякой, пьяница, дебошир – не верьте, все это полная ерунда. Про молодые годы не скажу, но за то время, что я его знал, он никогда ни на кого даже голоса не повысил. Очень скромный, я бы даже сказал, скромнейший был человек. Впервые я его увидел в 1957 году, когда еще играл за ФШМ. Помню, получили мы тогда большую стипендию и решили «отметить» это дело походом в Центральные бани. Вот там-то на выходе (а Эдик ходил только в Центральные бани) я его и встретил. Он как раз выходил, в темно-синем костюме, молодой, мощный. Красавец – глаз не отвести. И этот его знаменитый кок. Я еще долго смотрел ему вслед, кажется, даже прошел несколько метров за ним, но окликнуть, познакомиться не решился. Для нас, тогда еще совсем молодых ребят, эти люди были как боги – в длиннополых пальто, кто в кепи, кто в шляпах, со знаменитыми фетровыми чемоданчиками, которые сегодня только в музее можно увидеть, они были для нас недосягаемыми. А вот за ветеранов мы поездили много и за столами сидели, когда принимающая сторона нас угощала, но, что удивительно, Эдик никогда, ни разу нигде не обмолвился, кто он такой. Хотя, конечно, все его знали и узнавали сразу, но, тем не менее, сами понимаете, стоило ему только сказать: «Я Стрельцов», – сразу бы на столе и под столом было бы все, такова была народная любовь к нему простых людей. Вы знаете, я и сейчас без слез не могу вспоминать об этом. Это было что-то невероятное, куда бы мы ни приезжали, где бы ни были, Стрельцова встречали как своего родного, близкого человека. И вряд ли такое когда-нибудь с кем-то еще повторится. Эдик был, конечно, уникальный человек, причем, повторюсь, добрейшей души и скромняга, каких я ни до, ни после не видел. И не увижу. К сожалению, не могу припомнить каких-то разговоров с ним. О футболе он вообще не любил говорить, о своей прошлой жизни тем более. Он все больше молчал и слушал других. Но надо было видеть его глаза в эти моменты, они говорили о многом, надо было только уметь прочитать и услышать. Но никому это оказалось не под силу, и свою тайну он унес с собой.
О Воронине
  С Валеркой мы вместе начинали играть в дубле, тогда-то и завязалась у нас дружба на всю жизнь. Тем Ворониным, каким его все знают и помнят, он сделал себя сам. Другие футболисты тогдашнего «Торпедо» были более талантливые, техничные, тот же Коля Маношин или Слава Метревели, но Валерка за счет своего фантастического трудолюбия и работоспособности стал тем, кем он в итоге стал. Ведь про того же Эдика или Валю Иванова нельзя сказать, что они были уж очень трудолюбивы, нет. У них был талант от Бога. А Воронин в дубле поначалу ничем особо не выделялся, но за счет желания, силы воли и, конечно, феноменальных физических данных начал быстро прогрессировать и встал вровень со своими великими партнерами. Хотелось бы, чтобы на это обратили внимание нынешние молодые футболисты: вот ведь чего можно добиться за счет труда. Воронин, в отличие, скажем, от Стрельцова, всегда охотно говорил о футболе. Помню один наш разговор о том, как он играл против Пеле в московском матче 1965 года. Он очень тщательно готовился к этой встрече и потом рассказывал, что Пеле еще и потому сложно сдержать, что он очень здорово играет руками. «Понимаешь, – говорил мне Валерка, – я к нему вроде с одной стороны уже подобрался, а он руку вот так, наподобие шлагбаума, выставит и не дает с собой сблизиться. Начнешь подбираться с другой стороны – там то же самое, ну никак не подлезешь, даже в подкате не сыграешь». Про чемпионат мира в Англии тоже много рассказывал. Тогда ведь старшим тренером сборной был Николай Петрович Морозов, тоже торпедовец, и Валерка ему как-то сказал, что он сам знает, как готовиться к играм, чтобы подойти в наилучшей форме. И он действительно был настоящим профессионалом и умел готовить себя к играм и крупным турнирам. Но Морозов, видимо, не до конца все-таки ему поверил и стал наигрывать на эту позицию Серебреникова из киевского «Динамо», и, в общем то, Воронин мог и не сыграть на том чемпионате мира. Но у Серебреникова за день до игры с Венгрией неожиданно разболелась нога, выскочила рожа, а Валерка, поскольку знал, что играть вроде не будет, специально не готовился к матчу и даже позволил себе, как он рассказывал, выпить накануне немножко виски. И вот вдруг Морозов принимает решение – играть будет Воронин. Представляете ситуацию? Ну а как он сыграл, выключив из игры Альберта, точнее, даже не выключив, а просто переиграв грозного венгерского нападающего, все, надеюсь, помнят. Так же как и все последующие матчи. Вместе с Яшиным он стал одним из лучших игроков того чемпионата. Вот какие случаи бывают в футболе, а ведь мог бы и не сыграть ни одной игры, не заболи нога у Серебреникова.
  Популярность Воронина была огромной. Расскажу еще один случай, невольным участником и свидетелем которого я оказался. Дело было так. Встретились мы с ним в инфизкульте. Он и говорит мне: «Слушай, Кирилл, подожди меня. Я минут через пятнадцать освобожусь, только зачет по английскому сдам – и все». Он освободился, мы берем машину и едем в Дом журналиста, что на Арбате. Он как раз только-только получил звание заслуженного мастера спорта. По дороге он мне рассказывает, что Эдику Стрельцову разрешили играть. Якобы Лида Иванова, его супруга, вышла на Галину Брежневу, и Леонид Ильич Брежнев разом решил этот вопрос. Приезжаем мы в Домжур, спускаемся вниз (там был очень хороший пивной бар) и выпиваем по кружечке холодного разливного пива. После этого мы поднялись в ресторан и решили пообедать. Сели за столик, заказали покушать и ждем. Как вдруг к нам подходит молодой человек с женщиной и спрашивает: «Простите, можно к вам присоединиться?» «Конечно», – отвечаем мы, – пожалуйста». Они расселись, тоже сделали заказ, и женщина говорит: «Простите, вы Валерий Воронин? Очень приятно, давайте знакомиться, а я Галина Брежнева». Тут-то наконец до нас дошло, кто оказался нашей соседкой по столику. Леонид Ильич Брежнев тогда, а дело было в январе 1965 года, только-только стал генеральным секретарем ЦК КПСС, и это была его дочь. В общем, посидели мы часок, и она неожиданно предлагает: «Знаете что, поедемте ко мне домой, тут недалеко, на Кутузовском проспекте. Я вас приглашаю в гости. Сейчас возьмем такси и доедем». Мы вышли на улицу, но поймать машину не можем. Ничего не поделаешь, пять вечера – час пик. Тогда она говорит: «Ничего страшного, поедем на 89-м автобусе, как все трудящиеся». Мы дошли до автобусной остановки и действительно очень быстро доехали. Выходим, заходим в подъезд, там, естественно, сидит консьержка, мы поднимаемся на лифте и входим в квартиру. Такой большой холл, полумрак, выходит женщина, жена Леонида Ильича, знакомится с нами и уходит опять в полумрак: она там смотрела телевизор. Самого Брежнева не было, он в это время находился с визитом то ли в Польше, то ли в Чехословакии. Из этой комнаты, или, точнее, квартиры, проходим по коридору в ее квартиру. Ну, она достает из бара бутылку коньяка и бутылку сухого белого вина. Причем коньяк такой интересный, залитый сургучом. Сургуч отбили, а там железная пробка, как у «Боржоми»: видимо, спецзаказ. Мы посидели немного, поговорили, выпили, причем Галина коньяк не стала пить, а лишь пригубила немного сухого вина. Настала пора прощаться, собственно, на это намекнула сама хозяйка. И тут вдруг Валерка обратил внимание на картину, висевшую на стене. «Какая оригинальная картина!» – не удержался он. А она действительно была необычной: на ней были изображены несколько всадников, скачущих по степи. И все это, как оказалось, сделано из золотых пластинок. И Галина рассказала следующую историю. Леонид Ильич увидел ее во время своего посещения Индии, похвалил, и этого было достаточно, чтобы она неведомым образом очутилась у него в самолете в день отлета. На этом мы расстались, и больше, конечно, наши пути не пересекались. Но тем не менее такая вот знаменательная встреча произошла. И она лишний раз подчеркивает, насколько же популярен и узнаваем был Валерий Воронин и как футболист, и как личность.

Юлиан Шкиров

НАЗАД

Рейтинг@Mail.ru